Мысли о счастье

Рассуждение о счастье и психоанализе можно начать со знаменитого фрейдовского обещания «превратить ваши истерические беды в  обычное несчастье» («Исследованиях истерии», 1896). В этом определении цели психоаналитического лечения Фрейд был достаточно последователен. В работе «Недовольство культурой» (1930) он не раз возвращается к мысли, что счастье не является целью творения, а психоанализ не относится к «школам житейской мудрости», сулящим избавление от страданий и вечное блаженство.

Такой «стоический» этос психоанализа поддерживали и продолжали многие последователи Фрейда. Пожалуй, наиболее ёмко выразил его Бион в известной фразе «Тот, кто не способен претерпевать боль (suffer pain), не способен претерпеть и наслаждение (suffer pleasure)». Несмотря на то, что за этой формулировкой стоит несколько иное теоретическое обоснование, чем у Фрейда, да и адресована она более тяжёлым клиническим феноменам, общим основанием остаётся понимание самого психоанализа как своего рода «науки боли», или – обучения ее «претерпеванию».

На опасность ложного понимания этой мысли указывали многие психоаналитики. Так, Бриттон подчеркивает, что от идеи важности выдерживания боли легко перейти к мазохистической трактовке психоанализа в стиле достоевского «страданиями душа очищается». И в общем-то, фразу Биона можно прочитать в обратном направлении: «Кто не способен претерпевать наслаждение…» и т.д. (В частности, Бриттон обращается к будущим аналитикам с таким посылом: «если вы не получаете удовольствия от своей аналитической работы, лучше оставить это пораньше». Конечно же, к пациентам это относится ещё в большей мере.) Единственное, что стоит добавить, это опасность ложного прочтения также и этой обратной формулы. Счастье не следует путать с эйфорией, а психоанализ не поглощается «лечением любовью». Иначе отличия от «школ житейской мудрости» не существовало бы.

И тут возникает следующий вопрос. О какого рода счастье повествует психоанализ или даже к нему ведёт? Психоаналитики придумали для него разные слова: осознание, усиление Я, интеграция… Но возможно, лучше это выразили философы, с античных времён утверждающие ценность осмысленной, понимающей себя жизни. Только так жизнь может быть «хорошо прожитой» и стать для человека своей собственной. По крайней мере некоторые философы-психоаналитики (Мани-Керл, Лир) обращались именно к этой традиции европейской мысли в поисках конечного обоснования целей и смысла психоаналитической работы.

Как же возможно такое счастье с учётом реальности за стенами психоаналитических кабинетов? — можем спросить мы. И тут основатель психоанализа снова спешит нам на помощь. Свою работу «Недовольство культурой» он назвал «исследованием о счастье». Ее темы чрезвычайноразнообразны, но основная нить такова: человеческое стремление к счастью неизбежно ограничивается «бренностью тела, всемогуществом природы и несовершенством институтов», и если первые два ограничения мы более или менее признаем (хотя и пытаемся преодолеть с опорой на «протезы» науки и техники), то последнее вызывает у нас негодование. Как может культура, наше создание – вся совокупность человеческих «учреждений» – мешать нашему счастью? А ведь может! Фрейд находит тому множество объяснений, но главное и новое для него в этой работе – действие влечения смерти, которое трансформируется в культурные Супер-Эго и в этой форме противодействует поиску удовольствия.

Фрейд исследует присущие его времени формы «культурного подавления», а также – проекты «исправления культуры» (коммунизм, национализм), опасности и тупики которых он довольно точно предвидит. В дальнейшем история 20 века подбросила нам достаточно примеров того, как люди сообща лишают себя и ближних возможности счастья. Важным дополнением к размышлениям Фрейда стало понимание, что атаки на человеческое стремление к счастью и свободе выбора путей к нему всегда сопровождаются атаками на мышление (включая такую его форму, как психоанализ). Об этом много писали и психоаналитики (Кернберг, Белл), и философы (Аренд).

Современный мир довольно сильно отличается и от описанного Фрейдом, и от тоталитарных ужасов 20 века. Но действительно ли мы стали свободнее в своем стремлении к счастью – и счастливее ли? Многие авторы дают положительный ответ на первый вопрос и отрицательный на второй. Подвело нас именно стремление к счастью, считают они. Все революции – сексуальные, политические, потребительские – свершились, но мы остались ни с чем, одинокими «элементарными частицами» (Уэльбек). Другие полагают, что счастье было приравнено к потреблению, а необходимость соответствовать культурным стереотипам счастья-успеха – стало новой формой культурного Супер-Эго, делающего нас и несвободными, и несчастными. Так или иначе, работы у психоаналитиков не убавилось. И в том числе – работы по отвоеванию пространства для мысли в мире товаров и чисел.

И в заключение, определение счастья от представителя американской эго-психологии – чересчур наукообразно, немного пафосно, но тем не менее… Eugene Goldwater: «С психоаналитической точки зрения, это признак реализации в каждом из трех основных элементов личности: радость в Ид, безопасность в Эго и чувство собственного достоинства в Супер-Эго.

Рассматривая это по порядку, я считаю, что счастье – это состояние чувств, которое сообщает мне, что:

1) Жизнь стоит жить;
2) В моих силах и терпеть, и наслаждаться;
3) Я достоин жить и наслаждаться жизнью.

Просмотров: 13